Архив конференций

Пермская элита

Мохова Е.В.

«ЕВРОПА РЕГИОНОВ»: СУЩНОСТЬ ФЕНОМЕНА

 

Регионализм, или регионализация, – один из наиболее интересных феноменов современного мира. Будучи  многогранным явлением, таящим в себе множество сложностей, регионализм, возможно, является  решением большого числа проблем в современном мире.

Определение границ региона и его признаков в большинстве случаев зависит от целей и методологической базы исследователей. Существуют различные определения понятия «регион», причем каждое из них подчеркивает какой-либо из аспектов регионализма. При этом наиболее полное определение этого понятия и его основных признаков, как представляется, предлагает доктрина европейского интегрального федерализма на основе принципов комплексного междисциплинарного подхода. Суть ее заключается в том, что интегрирующий  политический организм (например, Европейский Союз) взаимодействует не с людьми (как, например, в американской модели федерации), а с политически организованными территориями, т.е. с локальными, региональными объединениями, самоуправляемыми и автономными[1]. Такой подход не требует культурной, экономической, языковой однородности, в отличие от американской модели. Европейский федерализм основывается на объединении различных уровней идентичности, не противоречащих друг другу, а дополняющих друг друга,  т.е. на объединении регионов.

В рамках этой доктрины определение термина «регион» предложено Л. Рэмхельдом. По его мнению, это «сверхтермин», включающий в себя ряд основополагающих признаков: общую территорию, определенное население, общность истории, общность природных условий, общность решаемых проблем[2].

Опыт, выработанный данной доктриной, использован и в ряде актов Европейского Союза, в которых содержится понятие региона. Так, Хартия Регионализма, принятая Европейским Парламентом в 1988 г., дает такое определение региона: регион – это гомогенное пространство, имеющее физико-географическую, этническую, культурную, языковую общность, а также общность хозяйственных структур и общность исторической  судьбы[3]. Важно отметить, что не все эти составляющие должны присутствовать в обязательном порядке, неизменно найдется одна или несколько доминирующих. В каждом конкретном случае их сочетание дает уникальную региональную ситуацию. В нашей работе мы будем придерживаться данного определения региона.

Европейские исследователи проблемы регионализма используют иные критерии в понимании региона, в отличие, например, от российских исследователей. Это обусловлено тем, что процессы регионализации в Европе и России, имея много общего, все же существенно отличаются. Регион в Европе – не всегда конституционно признанное административно-территориальное образование, поскольку Европейский Союз объединяет в себе и унитарные государства. Процессы регионализации Европейского Союза и России существенно отличаются, имеют разное значение и результаты.

Россия на данный момент подвержена совершенно иным тенденциям.  Европа переживает процесс кризиса национального государства и формирования политических отношений на основе таких базовых элементов, как регион и наднациональная структура. Теория незыблемости государственного суверенитета преодолевается и подлежит переосмыслению. Тенденция к интеграции и объединению на основе экономических интересов, а также на основе все более проявляющихся интересов общей безопасности последовательно реализуется на практике путем правового оформления данных процессов (Парижский, Римский, Маастрихтский, Амстердамский и Ниццкий  договоры), формирования соответствующих институтов в Европейском Союзе и совершенствования их деятельности. 

Россия же, наоборот, проходит через период усиления роли национального государства. Союз России и Белоруссии, по сути, очень далек от Европейского Союза, т.е. говорить о процессе формирования наднациональных структур, таких как Европейский Союз, с  широкими полномочиями по отношению к национальному государству, с широким представительством интересов граждан  этих национальных государств, в Союзе России и Белоруссии  пока не приходится.

Процесс же регионализации в России, где регионы как субъекты федерации являются конституционно признанными, приводит к совершенно иным результатам – к сепаратизму, тогда как в Европе одним из основных последствий регионализации является объединение, преодоление национальных границ. Причины таких кардинальных различий заключаются и в экономике, и в политике, и в особенностях исторического развития, их анализ может послужить предметом самостоятельного исследования. Но следует отметить, что опыт Европейского Союза может оказаться в будущем для России  бесценным, причем именно в аспекте решения проблемы сепаратизма. Возможно, в скором будущем мы будем изучать не только «Европу регионов», но и «Россию регионов», причем регионов, не разобщенных и стремящихся к самоопределению, а политически организованных, экономически развитых, заинтересованных друг в друге и в центральной власти.

Европа сделала несколько кругов в ходе истории от центра к регионам и от регионов к центру: от империи к феодальной  раздробленности, затем к абсолютистскому государству, к децентрализации власти, сепаратизму и самоопределению наций.  И вот сегодня Европа пытается найти компромиссный вариант во взаимоотношениях центральной власти и региональной, баланс между централизацией и децентрализацией. Основным политическим актором в политическом пространстве становится регион. Постепенно данный процесс приобретает и правовое оформление, что еще раз доказывает возрастание роли регионов в жизнедеятельности Европы.

Европейский Союз выступает в качестве примера развития регионализма и институционализации этого процесса. Можно говорить о формировании феномена «Европа регионов».

Существуют разные мнения о данном явлении: во-первых, мнение о постепенном отмирании национального государства из-за его неадекватности современным реалиям  и формировании Единой Европы двух уровней наднационального и регионального; во-вторых, мнение об интенсификации межрегионального экономического сотрудничества, т.е. о «срастании» Европы на базе тесной кооперации и взаимодействия регионов в едином экономическом пространстве. И наконец, мнение о «трехступенчатой» Европе: Евросоюз, национальное государство, национальные регионы[4].

На наш взгляд, каждое из этих мнений отражает какой-либо аспект феномена «Европа регионов». Первое мнение – это, своего рода, тенденция. Конечно, нельзя говорить о полном отмирании национального государства. На данном этапе развития не только Европы, но и мира  это вряд ли возможно и вряд ли необходимо в силу ряда причин.

Глобализация экономики еще не достигла такого масштаба, чтобы охватить весь мир, в каждой его части. Несмотря на планетарный эффект глобальной экономики, под которой понимается экономика, способная работать как единая система в режиме реального времени в масштабе всей планеты, ее существование и форма затрагивают лишь отдельные сегменты и экономические структуры, страны и регионы[5]. Таким образом, происходит региональная дифференциация глобальной экономики, что подтверждает особую значимость региона во всех отношениях. В настоящее время не существует полностью интегрированного, открытого мирового рынка труда, технологий, товаров и услуг, и он не появится, пока существуют отдельные государства (или альянсы нескольких государств, такие как Европейский Союз) с правительствами, призванными защищать интересы  собственных граждан и фирм, находящихся под их юрисдикцией, в условиях глобальной конкуренции[6].

Итак, в силу неравномерности экономического развития, региональной дифференциации и сегментации глобальной экономики, а также в силу ряда политических интересов  национальные государства продолжают играть большую роль в мировой  экономике и политике.

Активная деятельность национальных государств по защите интересов своих граждан и организаций ярко проявляется в концепции Европы «двух скоростей»[7]. Государства – участники Европейского Союза, наиболее развитые экономически (Франция, Германия), предлагают в рамках Европейского Союза создать еще один союз, дабы защитить свои интересы в процессе тотального расширения Союза и включения в него стран с более низким уровнем экономического развития. Таким образом, пока существует неравномерность в экономике, национальные государства не потеряют своего значения полностью.

Но, безусловно, в рамках Европейского Союза наблюдается тенденция к ослаблению национального государства. Сам факт того, что государства–члены Европейского Союза передали часть своих суверенных полномочий наднациональной организации, закрепив этот факт не только в договорах, но и в основных законах (конституциях) своих стран, уже говорит о многом. Смещение акцента в распределении полномочий между уровнями власти в сторону наднациональной структуры и региона, с одной стороны, вполне закономерно и может быть оценено весьма положительно, поскольку именно для этих целей и создавался Европейский Союз. Консолидация усилий и необходимость решения общих для всех стран-участниц проблем требуют создания «особого» уровня власти, стоящего над национальными государствами[8] и обладающего достаточно широким кругом полномочий, в том числе и по отношению к государствам-участникам.

Но, с другой стороны, данный процесс порождает и ряд сложностей, на них обращают внимание некоторые исследователи.

Европессимисты высказывают свой взгляд на Европейский Союз: наднациональная организация и ее структуры – детище экономических интересов, механизм, который, единожды запустив, невозможно остановить, но при этом он все больше и больше выходит из-под контроля. Наднациональные структуры Европейского Союза – пример «атаки на демократию», поскольку представительство интересов населения в органах принятия решений сведено до минимума. Европейский Союз и его институты – инструмент реализации интересов крупных экономических структур, капитала.

В состав Совета Европейского Союза входят полномочные представители правительств стран-участниц (по общему правилу – на уровне министров), наделенные в силу своего положения правом участвовать в принятии решений, обязывающих представляемые ими государства. Членов Комиссии Европейского Союза назначают государства – участники Европейского Союза в соответствии с установленными квотами на основе соглашения между этими государствами и только при наличии консенсуса. Между тем именно данные институты имеют наибольшее значение при принятии решений, обязательных для всех стран-участниц, а следовательно, и для их населения.

Следует отметить, что в последнее время обозначилась тенденция усиления влияния представительных учреждений, в частности Европейского Парламента. Но, тем не менее, проблема отсутствия демократических начал в институтах Европейского Союза беспокоит теоретиков в области европейского права и европейской политики. Особенно она актуальна при все большем усилении влияния Европейского Союза и смещении властных полномочий в его сторону, при  ограничении (или самоограничении) суверенитета национальных государств.

Наднациональные структуры, далекие по своей сущности, от демократических принципов, основывают свою деятельность в большей степени на экономических интересах. «Ни один проект реформы, не получившей поддержки транснациональной индустрии, до сих пор не прошел. Осмысленные экологические и социальные реформы уже не разрабатываются на европейском уровне, но и национальные парламенты больше не в состоянии справиться с дестабилизирующей силой рынков»[9]. Экономика в современном мире становится все более глобальной,  социальная же сфера остается локальной[10]. В связи с этим  возникает сложный комплекс проблем, связанных с отрывом экономики, подвергающейся процессам глобализации, от социальной сферы и с невозможностью решения данных проблем усилиями только лишь надгосударственных образований.

Таким образом, возникает ситуация, при которой национальное государство, ограничив себя в суверенитете, ослабило свои позиции, а наднациональная организация, даже приобретая широкий спектр полномочий, не в состоянии справиться с существующими и все более нарастающими проблемами. В этой связи колоссальное значение приобретает регион. Вовлечение регионов в процессы принятия решений в рамках Европейского Союза, усиление их активности в политической сфере, увеличение влияния существующих институтов представительства интересов регионов, а также формирование новых институтов регионов – все эти меры могут обеспечить определенный уровень связи населения и  органов Европейского Союза, представительство интересов жителей государств-участников.

Речь не идет о том, что развитие регионов и усиление их влияния на процессы принятия решений в Европейском Союзе – панацея от всех социальных, экономических, политических и правовых недугов европейского сообщества. Но, безусловно, все возрастающая активность регионов и правовое оформление этого процесса могут повлиять на гармонизацию взаимоотношений различных уровней власти и населения.

Появление надгосударственной структуры, такой как Европейский Союз, стало катализатором наметившейся тенденции регионализации европейского пространства и направило ее в нужное русло интеграции, а не сепаратизма. Политические институты с появлением новой надстройки «утяжелились», стали еще более опосредованными и отдаленными от населения, именно поэтому в рамках Европейского Союза как наднациональной структуры регион приобретает очень большое значение, становится основной, базовой единицей во взаимодействии с укрупненными и расширенными политическими институтами.

Вторая же точка зрения на «Европу регионов», как на механизм интенсификации межрегионального экономического сотрудничества, отражает один из весьма важных аспектов: регионы являются «экономическим двигателем» Европейского Союза (причем именно регионы, а не национальные государства) и их «срастание» выступает в качестве объединяющего фактора в условиях возможных национальных, религиозных и иных подобных  противоречий. Регион, как наиболее близкая к населению политическая организация, непосредственно выражает интересы этого населения и непосредственно с ним взаимодействует. Наиболее эффективная двусторонняя связь населения и власти может осуществляться именно на региональном уровне. Это позволяет выявлять  все особенности интересов данного населения и при этом на более высоком уровне представительства регионов не допускать ущемления этих интересов. Итак, при объединении по вертикали  регион приобретает весьма и весьма важное значение.

Объединяющее значение регионов особенно велико при дальнейшем расширении Европейского Союза на восток. После всех споров по поводу интеграционных процессов в Европе и их направленности или «вглубь» (например, создание Европы «двух скоростей»: союза наиболее преуспевающих государств в рамках существующего сейчас Европейского Союза), или «вширь» (включение в Европейский Союз новых государств-членов) возобладала точка зрения в пользу расширения Европейского Союза. Ниццкий договор 2000 г. посвящен, помимо прочего, изменению институциональной структуры Европейского Союза в связи со вступлением в него новых государств.

Не обсуждая, какими интересами это продиктовано, отметим, что тотальное расширение не означает интеграции, следовательно, встает вопрос о необходимости какого–либо интеграционного, связующего элемента в изменившихся условиях (помимо экономики и институциональных структур). Ранее можно было говорить о едином «духе» европейцев, определенной европейской идентичности, которая обусловливалась сходством религии, истории, культуры наций Западной Европы. В соответствии с цивилизационным подходом Западная Европа выступает как единая цивилизация. Но можно ли будет в ближайшем будущем после расширения Европейского Союза говорить о единстве народов  на основе данных критериев? Ведь очень сложно выделить общий «дух» для стран различных религий (католицизм и православие), различного экономического развития, различного исторического прошлого (страны капиталистического лагеря и бывшего социалистического лагеря).

Представляется, что в определенной степени объединяющим фактором в таких условиях (объединение по горизонтали) может стать регион. Не случайно Ассамблея европейских регионов в одной из своих конвенций, подписанной в Мадриде 14 мая 2002 г., указала, что «регионы являются выражением многообразия Европы». Разнообразие Европы выражается именно в регионах, причем они выступают как «золотая середина» между единством и разнообразием, которые так характерны для Европы[11].

Необходимо быстрое и интенсивное включение регионов новых стран – участниц Европейского Союза в жизнедеятельность соответствующих институтов (Комитет регионов Европейского Союза).

Итак, регион может стать связующим звеном в процессе объединения и интеграции Европы как по горизонтали, так и по вертикали.

Выше мы указывали и третью точку зрения на сущность феномена «Европа регионов». Она, на наш взгляд, наиболее точно отражает сложившуюся на данный момент ситуацию во взаимодействии региона, национального государства и Европейского Союза. Речь идет о трехуровневой Европе, где каждый уровень наделен соответствующими полномочиями, на основе принципа субсидиарности. Это наиболее адекватно отражает сложившуюся ситуацию, при которой регионы приобретают все большее экономическое и политическое значение, но национальные государства в силу неравномерности их экономического развития еще необходимы для обеспечения интересов своих граждан и организаций.



[1] Фадеева А. Федералистская модель Европейского Союза // Мировая экономика и международные отношения. 2000. № 6. С. 26–28.

[2] Сергунин А. А. Проблемы и возможности регионалистики // Полис. 1994. № 5. С. 149–150.

[3] Цитируется по: Бусыгина И. М. Концептуальные основы европейского регионализма. Западная Европа // Европа. Вчера, сегодня, завтра. М., 2002. С. 399.

[4] Там же. С. 400.

[5] Кастельс М. Информационная эпоха. Экономика, общество и культура. М., 2000. С. 105–114. Данную точку зрения высказывают и иные ученые, например: Ковальский Н. А. Проблемы европейского регионализма. Введение // Европа. Вчера, сегодня, завтра. М., 2002. С. 391.

[6] Там же. С. 119.

[7] Шемятенков В. Г. Quo vadis Europa: Европейский Союз перед историческим выбором // Европа. Вчера, сегодня, завтра. М., 2002. С. 330–331.

[8] При этом мы имеем в виду, что по ряду причин, анализ которых опущен в данной работе, решение проблем стран Европы было невозможно путем создания международных организаций и регулирования отношений в рамках системы международного права.

[9] Мартин Г.-П., Шуман Х. Западная глобализация. Атака на процветание  и демократию. М., 2001. С. 289.

[10] Азроянц Э. Глобализация: катастрофа или путь к развитию? М., 2002. С. 189.

[11] The European Convention, adopted in the plenary meeting of the «Institutional Affairs»: Committee of the Assembly of European Regions on  14 May 2002 in Madrid.

Контактная информация