Архив конференций

Номенклатура и номенклатурные практики в России

Меерович М.Г.

«Союз советских архитекторов – лучшие из лучших» 

(от свободных творческих группировок к архитектурной номенклатуре)

 

23 апреля 1932 года ЦК ВКП(б) принимает Постановление «О перестройке литературно-художественных организаций[1]. В нем Центральный Комитет ВКП(б) высказывает свое опасение в том, что самостоятельно определяющие свои позиции творческие архитектурные группировки вполне могут «оторваться от политических задач современности» и от «значительных групп писателей и художников, сочувствующих социалистическому строительству». Самостоятельно определяя свои позиции, они подвергаются опасности впасть в «культивирование кружковой замкнутости». Задача власти – «устранить серьезный тормоз на пути нового подъема ... творчества», осуществить перестройку устаревших форм литературно-художественных организаций, Политбюро ЦК ВКП(б) постановляет: «…2) объединить всех писателей, поддерживающих платформу Советской власти и стремящихся участвовать в социалистическом строительстве, в единый союз советских писателей с коммунистической фракцией в нем; 3) провести аналогичные изменение по линии других видов искусства»[2].

Фактом создания «Союза советских архитекторов СССР» (так он и назывался –  «Союз советских архитекторов СССР») подчеркивалось, что в него объединялись те, кто разделял и поддерживал «платформу Советской власти». Желающему «участвовать в социалистическом строительстве» в составе членов Союза советских архитекторов СССР еще требовалось доказать, что он именно «советский» архитектор, а не какой-либо иной.

Члены Союза архитекторов обязаны были проводить в жизнь политику ССА СССР точно так же, как члены Коммунистической партии должны были проводить в жизнь политику ВКП(б). Журнал «Советская архитектура» – орган секции соцрасселения и жилищно-бытового строительства института экономики Комакадемии, сектора науки Наркомпроса и ЦК союза рабочих промышленного и жилищно-коммунального строительства, в сдвоенном  номере за 1932 год (№5–6) в статье «Октябрьский пленум ЦК ВКП(б) и фронт социалистического расселения» писал: «… Союз советских архитекторов, … объединяя всех архитекторов, стоящих на платформе советской власти, должен стать одним из проводников решений партии и правительства в строительстве и реконструкции соцгородов и социалистической реконструкции быта».

Форма приема в члены ССА СССР была такой же, как и при вступлении в члены партии: требовалось заполнить специальную анкету, ответив на вопросы о социальном происхождении, членстве в комсомоле и других «общественных» организациях, имеющемся образовании, участии в белом движении, правительственных наградах и прочее. Как и при вступлении в партию, при вступлении в Союз советских архитекторов СССР необходимо было получить рекомендации от уже состоящих в нем членов. Причем с обязательным указанием номеров членских билетов, чтобы рекомендателей легко можно было найти по картотеке Секретариата  и строго спросить с них, если «рекомендуемое лицо» вдруг отклонится от «линии Партии». В организациях и учреждениях при наличии в них трех членов ВКП(б) можно и должно было создавать первичную партийную ячейку. Точно так же в проектных институтах и мастерских, при наличии в них трех членов ССА СССР, можно было создавать первичные ячейки, осуществляющие проведение политики Союза в архитектурные массы.

Цели объединения архитекторов в рамки единого союза заключались в следующем: 1) охват, контроль и управление всеми, без исключения, архитекторами, включавшимися в единую общегосударственную систему проектного дела (членами и нечленами Союза); 2) распространение единого творческого метода, единых стилистических предпочтений, обеспечение исполнительской дисциплины; 3) реорганизация ВАНО[3] (а вместе с ним остатков творческих группировок – ВОПРА, АСНОВА, АРУ, ОСА, МАО, ЛАО и т.п.; 4) формирование механизма непосредственной трансляции руководящих указаний от соответствующих органов политического руководства страной к архитектурным коллективам.

Прием «изменения ситуации через изменение организационных форм», повсеместно используемый в этот период властью, позволял, соединив архитекторов (и тех, кто изменил свои взгляды в соответствии с партийными установками, и тех, кто упорствует и не отказался от своих убеждений) в рамках единой организации, эффективно осуществлять через партийный комитет Союза внешний контроль и руководство.

Создавая Союз архитекторов СССР, партия имела уже отработанные формы и организационные приемы руководства творческими профессиями на примере объединения писателей. Апробация этих приемов и форм имела свою предысторию, отсчет которой можно вести с первых дней советской власти. Уже 27 октября 1917 года Совет Народных Комиссаров принимает «Декрет о печати». Но если  в первые послереволюционные годы власть преимущественно решала вопросы материальной помощи и продовольственного снабжения писателей, а также выдачи разрешений на выезд за границу, то  уже в начале 30-х годов власть начинает практически решать вопросы организационного объединения писателей для того, чтобы использовать их в своих целях. Так, в июле 1922 года И.Сталин пишет в Политбюро ЦК РКП(б) записку «По поводу предложений Л.Д. Троцкого о молодых писателях и художниках»: «Сплотить советски настроенных поэтов в одно ядро и всячески поддерживать их в этой борьбе («с многообразными контрреволюционными течениями и группами») – в этом наша задача. Я думаю, что наиболее целесообразной формой этого сплочения молодых литераторов была бы организация самостоятельного, скажем, «Общества развития русской культуры» или чего-нибудь в этом роде. … Было бы хорошо во главе такого общества поставить обязательно беспартийного, но советски настроенного … Материальная поддержка вплоть до субсидий, облеченных в ту или иную приемлемую форму, абсолютно необходима»[4].

Это внутренний документ. Для внешней же демонстрации своего отношения к творческой интеллигенции власть предлагает совершенно иное содержание: « … партия в целом  не может связать себя приверженностью к какому-либо направлению в области литературной формы. Руководя литературой в целом, партия так же мало может поддерживать какую-либо одну фракцию литературы …, как мало она может решать резолюциями вопросы о форме семьи, хотя в общем она, несомненно, руководит и должна руководить строительством нового быта»[5]. Это цитата из предназначенного для широкого распространения, официального постановления «О политике партии в области художественной литературы», принятого 18 июня 1925 года. Власть заинтересована в публичной демонстрации своего нейтралитета по отношению к различным группам писателей, художников, театральных деятелей, архитекторов. Она якобы поощряет каждую из них, положительно рассматривает их творческое соревнование, но не оказывает поддержки ни одной из них: « … партия должна высказываться за свободное соревнование различных группировок и течений в данной области. Всякое иное решение вопроса было бы казенно-бюрократическим псевдорешением. Точно так же недопустима декретом или партийным постановлением легализованная монополия на литературно-издательское дело какой-либо группы или литературной организации. Поддерживая материально и морально пролетарскую и пролетарско-крестьянскую литературу, помогая «попутчикам» и т.д., партия не может предоставить монополии какой-либо из групп … »[6].

Но это все лишь слова. Никаких адекватных действий за ними не стоит. Наоборот, действия направлены в диаметрально противоположном направлении. Власть начинает осуществлять гигантские государственные программы – индустриализацию и коллективизацию и концентрирует все силы для их реализации. Для этого нужно сосредоточить и все гуманитарные силы. Литература, искусство, музыка, архитектура должны «встать в строй» подразделений культуры, призванных к осуществлению социальных преобразований. Власти нужны сплоченные единой идеологией, проникнутые единым духом, исполнительные, дисциплинированные организации: писателей, художников, композиторов, архитекторов, причем институционально организованные – работа с такого рода формами получается значительно лучше. Власть не умеет опираться на рассредоточенные кадры исполнителей. Ей необходимы определенные организационные структуры, на которые она могла бы опереться в достижении своих целей, которым достаточно было отдать приказ, и не нужно было бы уже беспокоиться ни о чем. 

И власть начинает создавать структуру руководства творческой профессиональной деятельностью, в том числе архитектурной, – сложную разветвленную структуру, предусматривающую контроль над всеми формами и составляющими архитектурно-градостроительного производства проектной документации: научными, педагогическими, клубными; над формированием и распределением заказов на проектирование, над содержанием архитектурного творчества, над мыслями и решениями архитекторов.

И хотя отдельные элементы этой структуры руководства и получают наименование «общественных», по сути, таковыми они не являются. Так же, как не является таковой и «общественная организация» под названием «Союз советских архитекторов СССР».

Создание подобных «общественных организаций» не имело ничего общего с возникновением, например, тех же творческих объединений (АРУ, ОСА, АСНОВА и др.), где на основе общности профессиональных взглядов и совпадения профессионального мировосприятия объединялись люди, которым интересно было совместно решать ими же самими поставленные перед собой задачи.

Создание Союза архитекторов СССР было детально продуманной, хорошо отрежиссированной и заранее отрепетированной (на материале Союза писателей) акцией, целенаправленно осуществляемой властью. Здесь ничего не было случайным. Все решения, которые впоследствии должна была принять и с неизбежностью принимала «архитектурная общественность», заранее обдумывались, готовились, обсуждались и, наконец, официально утверждались специальным постановлением Политбюро ЦК ВКП(б).

Так, 7 мая 1932 года, через две недели после принятия Постановления «О перестройке литературно-художественных организаций», Оргбюро ЦК ВКП(б) определяет круг практических мероприятий по проведению в жизнь решения Политбюро. В постановлении Оргбюро «О мероприятиях по выполнению Постановления Политбюро ЦК ВКП (б) «О перестройке литературно-художественных организаций»» определяется состав комиссии, обязанной подработать вопросы создания Союзов композиторов, художников и архитекторов. В состав комиссии по созданию Союза архитекторов входят тт. Стецкий, Рабичев, Динамов, Бубнов, Вязьменский, Верхотурский, Пшебышевский, Шацкий, Заславский, Осипов, Козелков, Черкасский, Фридман, Беккер[7]. Комиссии поручено: « … 2. Приступить к организации единого союза советских композиторов с тем, чтобы в союз вошли и отдельные наиболее авторитетные деятели музыкального искусства (дирижеры, крупнейшие исполнители); 3. Поручить комиссии в составе тт. Стецкого (председатель), Бубнова, Енукидзе и Косарева представить на утверждение следующего заседания ОБ: а) персональный состав оргкомитета и предложения по организационным вопросам (о сроке созыва съезда и т.д.) и проект постановления для публикации от имени организаций; … 4. Поручить той же комиссии (т. Стецкого) наметить и внести на утверждение следующего заседания ОБ персональный состав оргкомитетов союза художников и союза архитекторов, учтя состоявшийся на заседании ОБ обмен мнений. Считать возможным вхождение в состав союза архитекторов деятелей искусства, работающих в области архитектуры».

Тем же Постановлением утвержден ранее намеченный поименный состав организационного комитета Союза советских писателей (писатели оказались в авангарде организационных преобразований – создания творческих союзов, власть начала с них). Здесь же было предложено все работы по созданию Союзов писателей и архитекторов осуществлять так, как будто бы они происходят по инициативе и от имени самих творческих группировок: «Создание оргкомитета оформить от имени соответствующих литературных организаций (бывш. РАПП, РОПКП и др.)».

Также «сверху» были определены: структура союза, устав, состав руководящих и рабочих органов, нормы представительства, инструкция по приему в члены союза и т.п.  Так  были определены дата проведения съезда Союза советских писателей, порядок его работы, состав правления и ревизионной комиссии.

Принимая решения о персональном составе, власть, безусловно, принимала к сведению информацию, предоставленную по ее поручению органами ОГПУ. Эти органы регулярно отслеживали положение дел, настроения, отношение к политике власти, ход реализации принятых решений и прочее и постоянно информировали об этом Политбюро ЦК специальными записками. Случайности исключались заранее – в ходе подготовки съезда советских писателей список докладчиков и темы докладов были определены задолго до проведения съезда, и докладчикам в обязательном порядке предлагалось заблаговременно представить тезисы своих докладов на утверждение ЦК. Так же заранее была рассмотрена и  утверждена на заседании Политбюро ЦК ВКП(б) от 23 августа 1934 года резолюция съезда, которая впоследствии с незначительными изменениями была послушно принята.

Через четыре года по той же, отработанной властью на организации союза писателей схеме, будет подготовлен и проведен Первый Всероссийский съезд советских архитекторов. Так, например, 4 октября 1934 года Политбюро ЦК ВКП(б) принимает Постановление о проведении Всесоюзного съезда советских архитекторов: « а) Согласиться с предложением партгруппы Союза советских архитекторов и Культпропа ЦК о созыве в начале 1935 года Всесоюзного съезда советских архитекторов. б) Разрешить провести 25 октября совещание по созыву съезда с представителями крупнейших архитектурных организаций Советского Союза (Москвы, Ленинграда, Украины, Закавказья, Свердловска, Горького). в) Предложить партгруппе Союза советских архитекторов после окончания этого совещания представить на утверждение ЦК кандидатуры в состав Оргкомиссии по созыву съезда, повестку дня и докладчиков на нем».

По аналогии со съездом писателей, позднее, организуется работа по подготовке проведения съезда советских архитекторов – заблаговременно будут апробированы возможные докладчики, обкатано на узкой и широкой аудитории содержание докладов. Основательную работу, в этом направлении, будет проводить партгруппа Оргкомитета Союза советских архитекторов: « … Алабян: «Мы сейчас мобилизовали по Москве сотни людей … мы имеем заданием заставить этих людей выступить и до Съезда и после Съезда так, как мы хотим.  … Я знаю, что нет случая, чтобы какой-нибудь доклад ставился без того, чтобы нами не санкционировалось это. Мы проводим десятки совещаний, проверили сотни тезисов и приняли из них на обсуждение только 50 …». А затем представили свои соображения «на верх». Там приняли решение и спустили его «вниз» к исполнению. Постановление Политбюро ЦК ВКП(б) от 25 сентября 1935 года «О дате, повестке дня и ответственных за подготовку Всесоюзного съезда советских архитекторов» предписывало:

«а) Установить срок открытия Всесоюзного съезда архитекторов 1 марта 1936 года.

б) Утвердить следующую повестку дня съезда и докладчиков:

1) Задачи советской архитектуры – докладчики: архитектор Алабян, академик Щусев, профессор Колли, архитектор Симонов (Ленинград) и содоклады представителей союзных республик;

2) Архитектурное образование и подготовка мастеров строительного дела – докладчики: академик Желтовский[8], профессор Никольский, архитектор Крюков.

3) Доклад о реконструкции Москвы и о задачах в области планировки городов – докладчик профессор Чернышев.

4) Архитектура за рубежом – докладчики: архитектор Иофан, академик Щуко, профессор Аркин.

5) Устав Союза советских архитекторов СССР – докладчик т. Александров.

Определить, что доклады в письменном виде должны быть готовы к 25 ноября 1935 года[9].

а) Подготовительную работу возложить на партгруппу Правления Союза, а наблюдение – на т. Щербакова.

г) Поручить Совнаркому СССР срочно рассмотреть вопрос о финансировании Всесоюзной архитектурной выставки к съезду.

д) Разрешить пригласить на съезд 25–30 иностранных архитекторов, предложив Отделу культурно-воспитательной работы  ЦК представить их кандидатуры в месячный срок»[10].

20 апреля 1937 года Политбюро ЦК ВКП (б) приняло постановление «О сроках созыва и повестке дня Всесоюзного съезда советских архитекторов».

«1. Установить срок открытия Всесоюзного съезда советских архитекторов 15 июня 1937 г. Определить количество делегатов съезда в 450 чел.

2. Утвердить следующую повестку дня съезда и докладчиков:

1) Задачи советской архитектуры. Докладчики: арх[итектор] Алабян, акад. Щусев, проф. Колли; доклады представителей национальных республик; доклады об архитектуре Дворца Советов: арх[итектор] Иофан, акад. Щуко, проф. Гельфрейх.

2) О генеральном плане реконструкции Москвы и о планировке городов. Докладчик – проф. Чернышев.

3) Архитектура жилищ. Докладчики: арх[итектор] Симонов и арх[итектор] Мордвинов.

4) Архитектурное образование и подготовка мастеров строительного дела. Докладчики: арх[итектор] Крюков и акад. Желтовский[11].

5) Устав Союза советских архитекторов. Докладчики – арх[итектор] Заславский.

3. Поручить комиссии в составе тт. Стецкого, Антипова, Смирнова Г., Гинзбурга, Бермана, Булганина, Алабяна, Керженцева, Рябова и Ангарова вести дальнейшую работу по подготовке съезда и помощи докладчикам при составлении докладов».

27 мая 1937 года на совместном заседании Оргкомитета Союза Советских архитекторов с представителями Союза скульпторов и Союза художников это решение было публично озвучено. К вышеуказанным докладам был добавлен, по согласованию с комиссией ЦК под председательство тов. Стецкого, доклад «Планировка городов на опыте Ленинграда». Докладчик: проф. П. Ильин. На совместном заседании представители родственных союзов были проинформированы о том, что по решению Комиссии ЦК секционных заседаний на съезде не будет, что письменные тексты всех докладов подготовлены и переданы на заключение Комиссии ЦК, что Оргкомитет Союза архитекторов ждет  от товарищей скульпторов и художников «предложений по творческой линии», что выступления художников и скульпторов нужно будет распределить так, чтобы они не были по общепрограммным докладам и прочее. «Мы хотим, чтобы Союз скульпторов и Союз художников дали ряд выступлений, заранее проработанных, хорошо продуманных … мы просим представителей Союзов художников и скульпторов выделить группы и провести специальное обсуждение выдвинутых тем, вместе с нашими докладчиками, чтобы выяснить, какие вопросы хотят поднять на съезде архитекторов художники и скульпторы. Здесь надо как-то дифференцировать тот небольшой материал, который можно будет огласить с трибуны съезда. Нужно так дифференцировать материал, чтобы было одно или два выступления по первому докладу, по второму, по третьему. Нужно будет затронуть вопрос о подготовке мастеров художественной промышленности».

Съезд начал работу 16 июня и закрылся 26 июня 1937 года. Накануне съезда 15 июня на заседании Политбюро было решено «передать вопросы, связанные со съездом архитекторов, в комиссию в составе тт. Молотова (созыв), Кагановича, Микояна, Чубаря и Стецкого».

16 июня 1937 года (в день открытия съезда. – М.М.) Политбюро ЦК ВКП(б) в своем Постановлении «О мероприятиях в связи с проведением Всесоюзного съезда советских архитекторов» решило: «Поручить т. Чубарю В.Я. выступить на Всесоюзном съезде советских архитекторов от имени ЦК ВКП(б) и СНК СССР.

2. Считать необходимым выступление на съезде: т. Смирнова от Госплана, т. Булганина – от Моссовета, т. Гинзбурга – от Наркомтяжпрома, т. Жук – от строительства канала Волга–Москва.

3. Обязать «Правду» и «Известия» уделять ежедневно одну полосу для освещения съезда советских архитекторов.

4. Тов. Молотову принять от имени СНК СССР делегацию съезда.

5. Поручить т. Булганину по окончании съезда организовать прием для делегатов съезда и для иностранных гостей».

Все произошло именно так, как было запланировано. Съезд прошел с 16 по 26 июня 1937 года в Москве, в Колонном зале Дома Союзов. «Съезд обсудил доклады о задачах советской архитектуры (докладчики К.С. Алабян, Н.Я. Колли, А.В. Щусев, содоклады представителей союзов архитекторов Украины, Белоруссии, Азербайджана, Грузинской, Армянской, Узбекской, Казахской, Таджикской и Туркменской ССР), об архитектуре Дворца Советов (докладчики Б.М. Иофан, В.А. Щуко, В.Г. Гельфрейх), о планировке и реконструкции городов (докладчики С.Е. Чернышев и Л.А. Ильин), о жилищной архитектуре (докладчики Г.А. Симонов, А.Г. Мордвинов, М.Я. Гинзбург), об архитектурном образовании (докладчики М.В. Крюков и И.В. Жолтовский). Съезд обсудил и принял новый устав Союза советских архитекторов СССР (по докладу А.М. Заславского) и выбрал руководящие органы союза».

В 1939 году власть вновь использовала уже опробованный и оправдавший себя организационный прием, создавая союзы композиторов и художников: 3 мая 1939 года принимается Постановление Политбюро ЦК ВКП (б) «О мероприятиях по созданию Союза советских композиторов»; 21 июня 1939 года – Постановление Политбюро ЦК ВКП (б) «О мероприятиях по созданию Союза советских художников».

Итак, власть уже сделала для себя однозначный вывод о том, что государственную политику в области архитектуры должны проводить исключительно государственные органы, способные обеспечивать консолидацию проектировщиков на основе устанавливаемых государством организационных принципов, а не на внутренних убеждениях отдельных архитекторов. Создавая Союз советских архитекторов, власть вовсе не собиралась передавать руководство архитектурой какой бы то ни было из существующих творческих группировок.

Власть рассматривает архитектуру как систему профессиональной деятельности, обеспечивающей реализацию государственных программ (в частности, программы индустриализации) необходимым массивом проектной документации. Власть рассматривает архитектуру как средство решения образно-идеологических задач, средство планового создания знаковых объектов, как инструмент осуществления жилищной и градостроительной политики. Союз советских архитекторов создается как орган, призванный и направлять архитекторов на исполнение государственных заданий. Руками людей, доказавших свою готовность настойчиво и твердо добиваться от подчиненных исполнения любых указаний власти.

И то, что новую, создаваемую для более глубокого и непосредственного контроля над архитектурным сообществом государственную организацию власть называет «добровольной творческой общественной организацией деятелей советской архитектуры» может ввести в заблуждение лишь самих архитекторов. И некоторую часть их них, действительно, в это заблуждение вводит.

Архитекторы – члены «самораспущенных» творческих объединений, составившие костяк  организационного комитета нового общества, были уверены, что стоят у истоков формирования действительно новой, единственной на всю страну, гораздо более приближенной к власти, нежели предшествующие, курируемой и протекционируемой властью, централизованно финансируемой и опекаемой ею, но такой же частной организации, как те, в которых они до сих пор участвовали. Они решили, что принятие постановления ЦК ВКП (б) «О перестройке литературно-художественных организаций» от 23  апреля  1932 года и принятие вслед на ним на Оргбюро ЦК партии решения о составе органов управления Союза, наконец-то, окончательно указало на тех, кому власть доверяет, определило, кому теперь дается персональное право отвечать за партийную направленность в каждой из областей художественного творчества, кому теперь следует «давать советы партии» (в отношении архитектуры и градостроительства), кому можно определять «единственно верное» содержание творческих профессиональных методов и оценивать «с истинно пролетарских позиций» результаты работы собратьев по искусству, кто теперь может полноправно говорить: «ЦК и вся партия со мной».

И следуя уже сложившемуся порядку, они сформировали узкий круг «физических лиц – учредителей» в составе 11 человек, заполнили анкеты учредителей, составили устав теперь уже «всероссийской» частной организации под названием: «Союз советских архитекторов» и отправили его установленным порядком на согласование и утверждение. И … были крайне обескуражены, когда государственные органы, ранее исправно визировавшие уставы (ставшие к этому времени уже типовыми), вдруг, оставив документы без внимания, фактически отказались регистрировать новое общество.

Непонимающие архитекторы пытаются возмущаться и требовать от чиновников незамедлительного исполнения секретных распоряжений власти. Так, 27 сентября 1932 года К.С. Алабян пишет письмо в Секретариат ВЦИК: «В соответствии с секретным постановлением ЦК ВКП(б) об организации общества архитекторов, 13 октября с.г. Правление О-ва «Союз советских архитекторов» представило во ВЦИК проект устава О-ва. (…) административно-правовая группа секретариата ВЦИК не приняла устав к рассмотрению, направив его на утверждение Наркомпроса». К.С.Алабян указывает на то, что подобное поведение чиновников не является правильным, так как в постановлении ВЦИК и СНК от 10 июля 1932 года «Об утверждении Положения о добровольных обществах и их союзах» указано, что уставы добровольных обществ и союзов, задачи которых выходят за пределы круга ведения отдельных наркоматов, «утверждаются президиумом ВЦИК», а не Наркомпросом. Поэтому Каро Семенович в своем письме настоятельно просит Секретариат ВЦИК «принять устав к рассмотрению и представить его на утверждение Президиума ВЦИК».

Через четыре месяца, 29 января 1933 года за подписью В.В. Витковского вновь рассылаются письма теперь уже в Наркомпрос РСФСР, в Президиум Московского городского исполнительного комитета и Моссовета, в управление рабоче-крестьянской милиции г. Москвы с настоятельной просьбой о регистрации всероссийского общества «Союз советских архитекторов», а также с просьбой зарегистрировать Московское городское отделение общества «Союз советских архитекторов».    

Но постепенно архитекторы осознают, что оказались в совершенно иной, нежели прежде, ситуации организационного оформления властью архитектуры как «государственной профессии». Ситуации, уникальной тем, что власть не просто осуществляет поддержку и протекционизм (в творческой и административной деятельности) проверенным людям (как это было ранее), а формирует систему государственного управления профессией. Государственная организация «Союз советских архитекторов» – это не частное творческое объединение, пусть даже и претендующее на роль основного советчика партии в осуществлении политики в области архитектуры. Государственная организация «Союз советских архитекторов» – это орган, обеспечивающий приведение в исполнение властных распоряжений.

Осознав это, архитекторы-члены организационных структур не созданного пока официально союза (организационного комитета, правления, партгруппы, актива и т.д.) начинают уже по-иному определять свои цели, задачи, искать и выстраивать специфически «государственную» линию руководства.

Первой из таких задач является, в частности, тотальная мобилизация всех сил в единый творческий союз.

Поскольку главная задача нового Союза – объединение всех архитекторов страны в единый коллектив, связанный единой идеологией, единым пониманием целей массовой проектной работы, которые ставит перед ним власть, постольку членство во всех иных, кроме Союза, творческих группировках объявляется недействительным – все они должны самораспуститься (с передачей всех дел, имущества и денежных средств в Союз), а их члены заново вступить в новую организацию. 

Причем для охвата довольно многочисленной, специфической и пока никак не привлеченной группы архитекторов – иностранных специалистов, работающих в советских проектных организациях, создается специальная Комиссия (в составе правления) по вовлечению в деятельность Союза архитекторов-иностранцев: «Комиссия по работе среди иностранных специалистов считает, что, прежде всего, необходимо произвести  перерегистрацию иностранных специалистов с тем, чтобы выяснить сколько архитекторов-иностранцев работает у нас в Москве и РСФСР, для того, чтобы организационно связать группы иностранцев с Союзом советской архитектуры. Затем, там, где имеются большие группы иностранных архитекторов, комиссия считает необходимым иметь временных уполномоченных, через которых и связываться с ними. Технически целесообразно иметь временных уполномоченных на местах. (…) Необходимо ставить специальные доклады для иностранных специалистов (…) например, «XVII партконференция и задачи, стоящие перед архитекторами».  

Поскольку основное содержание деятельности Союза заключается в организационной работе, так как Союз – руководящий орган, постольку, принятие в него – это, в определенной степени, «заслуженная награда», а не результат свободного членства (в отличие от творческих объединений предыдущего периода). Поэтому в разделе «Состав Союза» из числа лиц, которые могут быть приняты в Союз, исключаются такие категории, как «студенты вузов, рабочие, мастера, технический персонал, лепщики, чертежники и проч.». В окончательной редакции проекта Устава, принятого 20 августа 1933 года, в разделе «Состав, права и обязанности его членов» указано, что членами могут быть: «а) лица, проявившие себя в области архитектуры, а именно: архитекторы, инженеры, научные и руководящие хозяйственные, работники, удовлетворяющие требованиям ст. 4 «Положения о добровольных  обществах и союзах от 10 июля1932 г.».

Второй такой задачей является противостояние любым попыткам сохранить старые творческие объединения. А такие попытки были – представители творческих объединений, не осознавая кардинальности перелома, осуществленного властью в организационных формах архитектурной самореализации, пытались предлагать Союзу различные формы сотрудничества, обеспечивающие сохранение объединений.

Так, из архитектурного сектора ВОРС[12] 20 июля 1932 года пришло в Союз советских архитекторов заявление, в котором указывалось: «Всесоюзное общество рационализаторов строительства (ВОРС) в лице своего Архитектурного сектора просит принять в Союз советских архитекторов сектор в целом, как объединяющий в настоящее время до 40 членов ВОРСа, работающих в области архитектуры. Архитектурный сектор ВОРСа ставит своей основной задачей участие в работе по созданию новой советской архитектуры на базе проводимой ВОРСом работы по рационализации и индустриализации строительства. ВОРС объединяет 150000 членов и имеет 80 отделений на периферии, в большинстве из каковых организуются архитектурные ячейки в целях обмена опытом и создания единого фронта по линии ВОРСа в борьбе за новую советскую архитектуру». 

Из АСНОВА было послано в ССА письмо, в котором «приветствовались формы свободного соревнования» – именно в этом виделся АСНОВА смысл создания ССА – и заявлялось, что «берет на себя продолжение борьбы…»: «В правление Союза советских архитекторов. Архитектурный совет АСНОВА доводит до сведения Правления Союза, что им разослано обращение ко всем членам АСНОВА с призывом к активной работе в Союзе советских архитекторов. Приветствуя новые формы свободного соревнования на конкретной творческой основе, Архитектурный совет извещает Правление об организации по его инициативе творческой группы АСНОВА в составе: т. Балихин В.С., Беккер С.Б., Борисовский Г.Б., Бунин А.В., Бвкова Н.А., Варенцов Т.Н., Власов, Коржев М.П., Круглова М.Г., Панкратов, Тихомирова И.Н. которая берет на себя продолжение борьбы за новую форму в соответствии с новым социальным содержанием, за формально-композиционный творческий метод, за высокое художественное качество архитектуры, которые всегда были основными установками в работе АСНОВА».  «Принять к сведению», – лаконично написал на этом листке К.Алабян, потому что ему лучше, чем кому-либо иному (т.к. он являлся ответственным секретарем ССА. – М.М.), было известно, что цели у ССА прямо противоположны «свободному соревнованию». Иван Леонидов, член ОСА, на заседании правления ССА 20 июля 1932 года высказал аналогичную мысль, предлагая ввести в систему Союза те творческие группы, которые сейчас есть. «Они могут, – сказал И. Леонидов, – называться группами, мастерскими, как угодно, но каждая такая творческая группа имеет свой метод… должен быть создан Совет мастерских или совет групп который, по существу, руководит всей работой отдельных различных методологических и принципиальных групп». Неудивительно, что это предложение, поддержанное некоторыми другими членами заседания, не было принято. «Решение ЦК партии, – заявлял И. Черкасский (управляющий Моспроектом), – которым предусмотрено создание единого Союза советских архитекторов, уже дает тон, в том смысле, что в этом союзе не должно быть никаких функциональных ячеек, которые оттеняют отдельные тенденции, отдельные направления в архитектуре».

Третьей задачей становится организационное оформление того факта, что Союз советских архитекторов – это не «творческая группировка» старого образца – никаких проектных, исследовательских, экспериментальных работ (подобных тем, что составляли основу деятельности творческих объединений) он проводить не будет: « … мы не будем ни проектной конторой, ни академией, ни каким-то научным учреждением. Мы – творческий Союз, от которого ждать законченной продукции в виде проектов и т.д. не приходится Мы должны стимулировать, повысить биение пульса архитектурной жизни, мы должны в этом смысле помогать, организовывать». В рамках этой задачи Союз решительно борется с недопустимостью параллельного существования каких бы то ни было иных «добровольных творческих архитектурных общественных» организаций.

На заседании президиума оргкомитета Союза советских архитекторов от 7 февраля 1935 года во время заслушивания доклада Ленинградского отделения Союза советских архитекторов (тов. Хомутецкий), в выступлениях К.С. Алабяна, М.В. Крюкова было твердо высказано замечание о «наличии среди ленинградских архитекторов сепаратизма, который порождает среди всей Ленинградской организации разрозненность», «Ленинградский союз не сумел создать крепкую единую организацию, нигде нет такой обывательской группировки, как в Ленинграде. В первую очередь надо это уничтожить. … недопустимо официальное существование Общества архитекторов-художников».

На следующий день на заседании партгруппы оргкомитета по проведению Первого всесоюзного съезда советских архитекторов К.С. Алабян еще раз подчеркивает этот момент: «Руководство не сумело организовать основные силы Ленинграда. Там имеется ряд группировок, которые продолжают вести параллельную работу. Самое главное, что там продолжает

Контактная информация